Не называйте меня пессимистом!

Итак, все срочные дела завершены: в дедлайны, пусть и с трудом, уложился, сеянцы японских кленов распикировал, побложил, пофейсбучил, что-то полайкал (не твитил, ибо многословен!), упорядочил впечатления после ЮТИКа, и вот что получилось.

Я на конференции езжу с двумя целями. Первая – поделиться своими взглядами, мыслями, видением переводческой отрасли. Хочется надеяться, что видение это неортодоксальное и провоцирует у части аудитории мыслительный процесс, отклоняющийся от наезженной колеи. То, что мои взгляды не все воспринимают и часто критикуют, нормально: я не есть типичный представитель переводческого сообщества и говорю исключительно о своей оценке, со своей колокольни, не претендуя на исключительную истинность, но всегда искренне. Вторая цель состоит в том, чтобы из общении с многочисленными и разнообразными представителями индустрии выудить факты, явления, оценки дня сегодняшнего, сравнить их с днем вчерашним, экстраполировать их на день завтрашний и найти для себя ответ на вечный вопрос «Что делать?». Подчеркну: для себя со всеми своими возрастными, профессиональными, семейными, благосостоятельскими, мировоззренческими и увлеченческими характеристиками.

Не буду хвалить организаторов, все сказано до меня другими участниками, и придумывать отличные от уже произнесенных слова благодарности и причины, по которым я эту благодарность испытываю, не буду.

Прошу прощения за скомканную презентацию. Ну не получилось! В ближайшее время выложу тезисное изложение в блоге.

Мои выводы касаются, прежде всего, общего состояния дел в отрасли, и они таковы.

1. Спрос на лингвистические услуги в целом стабильно растет. Этот рост очень неоднороден, варьируется по языковым парам, тематикам и прочим параметрам. Рост спроса позволяет агентствам перевода с уверенностью смотреть в будущее.

2. Спрос отчетливо сегментировался. Образовавшиеся сегменты различаются по действующим в них тарифам, хотя отнюдь не тарифы легли в основу выделения тех или иных групп. При этом если в «дешевом» сегменте наблюдается избыток предложения (переводчиков), то средний сегмент похвастаться избытком квалифицированных переводческих ресурсов не может, а по некоторым отраслевым направлениям заметна нехватка адекватных кадров. Одним из следствий этого является постепенное повышение расценок на отраслевой перевод.

3. «Дешевый» сегмент «массового» перевода стал той реальностью, в которую чаще всего попадают начинающие переводчики. Переход в другой, более качественный и дорогой сегмент возможен, однако для этого необходимо овладеть / обладать более широким набором навыков, умений и компетенций. В качестве пояснения, оказавшись вовлеченным в процесс производства разовых зажигалок, я вряд ли могу рассчитывать на интересную работу и достойную оплату; решением может быть переход в производство Zippo, но он однозначно сложнее, технологичнее, в нем действуют более строгие требования к качеству работы, а отбор кандидатов проводится по довольно жестким параметрам.

Еще одним наблюдением в отношении «массового» перевода стало то, что предназначен он в значительной степени для «массового» потребителя – в целом, не самого образованного, не самого разборчивого и требовательного, привыкшего к одноразовому потреблению одноразовой продукции. Банально, но факт…

4. Еще во времена Клондайка началась коммерческая структуризация, которая сейчас почти завершилась. Структура предстает в виде множества пирамид с вершинами в виде MLV, средней частью, образованной множеством агентств-субподрядчиков, и основанием, почти полностью состоящим из фрилансеров.

5. Продолжается активная технологизация отрасли в целом и работы переводчика в частности. Технологизация работы агентств приветствуется: она влечет за собой возникновение более-менее единых для отрасли стандартов и процедур, включая стандарты и процедуры, применяемые в отношении переводчиков и самими переводчиками. О технологиях в непосредственной работе переводчиков у меня немного иное мнение: если некоторое время назад они давали нам инструменты, позволявшие избавиться от «ручного» труда, то появляющиеся сейчас инструменты и технологии в определенной мере вытесняют и интеллектуальную составляющую.

6. Фриланс в переводе после пиковой доходности в первом десятилетии века превращается в норму, а высокая оплата сместилась в отдельные сегменты рынка.

7. Перевод в «среднем» и тем более в «высоком» (или премиум-) сегменте становится уделом специалистов (в идеале – с хорошими лингвистическими навыками). Повторю уже заявлявшееся ранее: покупатели переводческих услуг предпочитают отраслевые знания даже в ущерб языковому качеству: конечные потребители узкоотраслевых переводов готовы мириться с грамматическими ошибками, но не прощают ошибок, связанных с непониманием отрасли.

8. Местный рынок по-прежнему малоинтересен. При отсутствии серьезного, пользующегося спросом экспорта о серьезном отношении к языковому сопровождению продукта не может быть и речи, а при импорте национальный покупатель в большинстве случаев выберет поставщика переводческих услуг с минимальными ценами.

И, наконец, – как же без этого?! – прогноз. Структура рынка и структура спроса будут меняться и далее. Весьма вероятным видится мне конфликт, связанный с ростом совокупного спроса (и увеличением доли не особо нужной информации в нем) и неготовностью (а иногда и неспособностью) покупателей лингвистических услуг оплачивать удовлетворение этого спроса. К чему это приведет, пока неясно. В своей статье для книги Diversification in the Language Industry я пофантазировал на эту тему. Привожу цитату:

Below is my vision of the translation industry in 2018 (plus or minus a year or two.)

Quality and process standards have been agreed on, approved and introduced in many local markets; a number of clients and translators alike ignore them as too formal to describe something as intricate and ambiguous as linguistic products.

The translation process has been completely impersonalized. Often, jobs are not whole documents but bits and pieces to update the earlier translated ones. Translation continues round the clock like a relay race, with translators from different time zones connected to a remote cloud-based CAT/TM interchanging each other. Machine translation has improved a lot and is widely used even after a few major incidents that resulted from wrong translations made by machines. It can’t compete with human translation yet but the demand for post-editors of machine translations has never been so high.

Different translation assignments have developed to the stage of almost turning into separate professions; web-conference interpreting, website localization, transcreation – they all require different sets of professional skills, different availability schedules, ability to use (and often possession of) sophisticated (and often expensive) software. On-site interpreting is on the verge of extinction as too expensive, replaced with remote interpretation via web-based platforms, except for the most hi-end events or clients.

Consolidation has reached 80% of the market, with two dozen MLV’s dominating on it. The majority of smaller translation companies act as MLV’s subcontractors. Successful freelancers are few. There are two types of successful freelancers: those who having loyal clients they found a decade or more ago, and those with a specialization. The latter group is actually specialists with solid backgrounds in their respective fields who could be good doctors, lawyers, or engineers but opted for translation. Translators with a pure linguistic education complain that the demand for their services exists in the cheapest segment only. The numerous middle group that felt pretty comfortable in the not-so-distant past have an option: either to join the “Chinesed” structure of the translation industry accepting the lower rates and worse conditions or to search for additional earning possibilities.

 International and governmental institutions emphasize the unaffordable expenditures for translation and interpretation with frightening and increasing frequency, and recently a suggestion was voiced to reform the industry altogether. The reform provides that all materials that need to be translated will be ranked as “important” (these should be translated with utmost care, in conformity with all applicable standards and quality control), “specialized” (these can only be assigned to translators and interpreters who have obtained relevant certifications), and “general” (with no requirements specified.)

And, on top of it all, an authoritative international body approved a directive stipulating that all translated documents start with the following disclaimer: “This is a translation of the original document in the XXX language into the YYY language. We assume no responsibility/liability for possible errors or typos in it, nor for losses or damage whatsoever incurred as a result of inaccurate translation. For precise meanings, please refer to the original document...”

Five years is a short period, and we won’t have to wait too long to learn how close to the reality this picture is.

А вот теперь можете обозвать меня пессимистом!

Сегодня о вечном…

То есть, о тенденциях и тарифах. Коротенько, чтобы зафиксировать свои наблюдения, в верности или ошибочности которых постараюсь убедиться на UTIC и ProZ.com International Conference в Пизе.

На мой взгляд, на лингвистическом рынке ничего радикального не происходит. Это не значит, что ничего не меняется. Приведу такое сравнение: вы были у меня на даче ранней весной пару лет или даже год назад – и приехали теперь: ой, как все изменилось! А на самом деле принципиально ничего не поменялось, просто молодые деревья повзрослели, на прошлогодних саженцах появились первые плоды, голый в весеннюю пору розовый куст весь в цветах… Так и в языковой отрасли: тенденции продолжаются, новых практически нет, образовалась достаточно четкая сегментация рынка на основе ряда признаков, в каждом сегменте устаканились правила и связи.

Отметил, правда, один интересный момент и даже, чтобы убедиться в том, что это не случайность, пообщался с несколькими ПиЭмами и владельцами агентств. О тенденции речь пока не идет, однако явление не одиночное: в средневысоком сегменте агентствам приходится слегка повышать цены, чтобы привлечь к работе высококвалифицированных исполнителей. Связано это и с усложнением текстов и тематик, и с тем, что хорошо подготовленные ресурсы на дороге не валяются и от беззаказия не страдают.

Еще заметно пополнение переводческой братии за счет технарей, но это мелочь.

Не исключено временное влияние потенциальных санкций на потоки заказов. Это зависит от того, как будут идти дела на политической арене.

Так вот, о тарифах. Когда речь заходит о сегментах, чаще всего упоминают «дешевый», «средний» и «высокий»; последний иногда называют премиум-сегментом. Думаю, использование тарифов как основы для классификации не совсем правомерно. Ведь цена есть следствие действия очень большого количества факторов, часть которых не имеет никакого отношения к экономике – от понимания заказчиками нашей беспросветной необразованности в смысле бизнеса до прожиточного минимума в стране нахождения.

Когда мне говорят о трудностях перехода из «низкого» ценового сегмента к «среднему», я соглашаюсь. Здесь следует учесть пару моментов. Во-первых, повысить цены сотрудничества с одним и тем же клиентом непросто. Кто же захочет платить вам больше, если знает, что вы и на меньшее согласны? Во-вторых, и это существенно, нельзя рассчитывать на хорошие заработки, участвуя в процессе производства разовых зажигалок; для хороших заработков необходимо переходить на процесс производства Zippo.

Работая в «средневысоком» сегменте, я с удовольствием пользуюсь вот той, пусть и небольшой, подвижкой, в какой-то степени принуждая своих клиентов к повышению цен. Так, по некоторым новым проектам я заявляю (имеющимся заказчикам) цену в 12 евроцентов и 40 евро за час, и они соглашаются.

Пока все.

Коротко для тех, кто переводит на русский

За прошедшие несколько дней в общении с коллегами, кроме прочих, утыкались вот в такую тему: если Путин продолжит осуществлять свои планы, очень вероятны экономические санкции и, как следствие, замораживание экономического, культурного и прочих видов сотрудничества.

Получается, надо искать дополнительные возможности… Они могут быть связаны, например, с Казахстаном или Беларусью; с дипломатическими обменами, но не высшего уровня, а на уровне специалистов и консультантов – там уже сейчас отмечается лихорадочная активность.

Мои взгляды на происходящее – здесь.

P.S. Переспав с мыслью, малость поостыл. Во-первых, о серьезном влиянии на переводческий рынок речь может идти только в случае третьего этапа, т.е., экономической блокады. На втором этапе пострадают немногие, поскольку санкции коснутся ограниченного числа секторов - например, энергетического, военного и некоторых других.
Во-вторых, любые санкции всегда рано или поздно отменяются, после чего размороженные проекты и капиталы начинают вертеться с утроенной силой. Поэтому если санкции все-таки будут введены, разумным будет запланировать хороший и длительный отдых - например (извините, не сдержался), в Крыму - и подготовиться к возобновлению работы с утроенной активностью.

До вас уже дошли слухи о нашей приближающейся смерти?

Нет? Тогда я буду первым вестником.

Прошу прощения за чернуху названия – политический фон, однако…

Решил об этом написать еще во время прошедшего в прошлую субботу паувау. Мирненько так посидели, без программы и фанатизма, только вздрагивали время от времени от приходивших СМС: там драка на центральной площади, там кто-то не то отсоединился, не то присоединил…

Так вот, в разговоре один из участников обронил фразу: «Увидел, что институтского французского не хватает, пришлось выучить английский». Да, надо сказать, что он не переводчик, а инженер по профессии, примкнувший к переводческой братии не из идейных, полагаю, соображений.

И сложилась картинка из множества эпизодов – говорящие на английском политики в телеящике, общающиеся между собой на том же английском бизнесмены, работающие на английском программисты, сносно владеющие английским студенты… Все они готовят мои профессиональные похороны, потому что выучили английский, дабы лишить меня работы!

Тут вроде как даже положительные тенденции на рынке проклюнулись – в высоком сегменте цены расти начали, – и на тебе!

Понятно, что долго еще буду производственники, которым иностранный совсем не нужен; и массовый потребитель, для которого тоже надо переводить; но и первые, и вторые относятся совсем не к высокому сегменту, к сожалению. А понижать категорию не хотелось бы.

Да, коллеги (я обращаюсь к тем, у кого основной рабочий язык – английский), пришла, как мне кажется, пора свыкаться с мыслью о своей будущей ненадобности. Позавчера знание английского на уровне достаточного (для конкретной должности или работы) понимания было относительной редкостью, вчера – конкурентным преимуществом, а сегодня превратилось в обязательное условие. Причем в первую очередь это касается тех сфер, где высок удельный вес интеллектуальной составляющей – исследования, ИТ, новые технологии. Пока что мне трудно представить владеющего иностранными языками среднего фермера (хотя современные комбайны ой как высокотехнологичны), однако и они появляются.

Боюсь, что лет через 5-7 нам в массе придется переводить для не очень образованных людей…

К слову, общался с одним из организаторов ЮТИК (http://2014.utic.eu/): конференция состоится, и единственное, что может помешать ей – это война.

Program Statement

I’m not afraid of looking like an idiot even when chances are high that I’ll later prove to be one.

Hence the lofty title. Whether it’s going to be regarded as food for thought or politically agitated mind going wild, I don’t care.

My anxiety has been growing in the past few months as the events developed in Ukraine, nearly turning into utter fear after the murders at Maidan and Russian Federation’s aggression in the Crimea that followed.

But today I came to a conclusion that immediately cooled me down and helped to restore the equilibrium. The conclusion is primitive in its essence, nothing new at all: we can change nothing. Decisions have been made, they are being implemented, different parties go through boring rituals of expressing concern, sending signals, warning about consequences and taking steps that in no way are intended to affect any party’s material interests. Those resisting the implementation will have to face the consequences. their severity depending on how strong the resistance is.

Why am I saying it all in a blog that basically deals with freelancing? Well, based on the conclusion, freelancing makes even more sense that can be promoted to the rank of a policy, if you like. A freelancer can exist outside the system. Our interactions with the system are negligible and can be further reduced to zero if necessary.

In addition to the conclusion on our inability to change anything and as a co-conclusion or by-effect, we are only needed in two cases: to pay taxes and serve as tools to implement decisions made my unknown decision-makers and for unknown purposes. That’s another reason to get freelance and take care of the wellbeing for ourselves and the family in all aspects and by any means – including those that run against the morality and law. It’s just that steps should be taken in advance to avoid the consequences (two recommendations are: don't wear insignia, and prepare a basis to demonstrate the legitimacy of your actions.) Emotionally, it’s not something that I like very much, but looks like it’s the best – or even the only – way of securing one’s relative safety (very relative, indeed) or, possibly, survival, especially in view of things to come in the next few months or 4-6 years.

This is yet another occasion when I want to be wrong and don't mind finding later that I was an idiot. Time will show it soon.

Программное заявление

Я не боюсь выглядеть идиотом даже при высокой вероятности в конечном итоге оказаться им.

Именно поэтому я назвал эту публикацию столь высокопарно. Как она будет воспринята – как материал к размышлению или выкидыш воспаленного политическими событиями мозга – не имеет значения.

В последние месяцы я испытывал нарастающую тревогу, превратившаяся после бойни на Майдане и последующей агрессии РФ в Крыму в реальный страх. Но сегодня сделал вывод, после которого равновесие начало восстанавливаться.

Вывод примитивен, лежит на поверхности, ничего нового в нем нет. Звучит он так: от нас почти ничего не зависит. Решения приняты, они выполняются, и наши попытки помешать выполнению или содействовать ему повлекут за собой последствия. Какими будут эти последствия, зависит от интенсивности, с которой мы будем предпринимать наши почти бессмысленные действия.

К чему это все? К тому, что фриланс(-перевод) в этой ситуации приобретает, кроме всего прочего, дополнительное значение, возводимое в ранг принципа (это если кто хочет). Фрилансер во многих отношениях может быть вне системы, его взаимодействие с ней сведено до минимума, а при желании может быть доведено практически до полного нуля.

В дополнение к выводу о независимости событий от нас можно добавить, что и мы никому не нужны. Вернее, нужны только тогда, когда необходимо выполнять неизвестно кем и неизвестно для каких целей принятые решения. Это еще одна причина для того, чтобы полностью погрузиться во фриланс и заниматься исключительно обеспечением благополучия своего и своих близких во всех смыслах и/или любыми способами. В том числе и незаконными – просто нужно заранее принимать меры, чтобы не поймали. С эмоциональной точки зрения мне такая позиция не нравится, однако мне все больше кажется, что она является чуть ли не единственной гарантией комфортного выживания, особенно в свете того, что может произойти в ближайшие месяцы или, в крайнем случае, на протяжении предстоящих 4-6 лет. Но это уже политика, и ей здесь не место.

Все, возвращаюсь к переводу, дедлайн завтра в 10:00, а мне еще 6 страниц перевести надо.

Достойная внимания тема на форуме ПроЗа

Нажимайте здесь.

На английском языке, стоит почитать: там есть хорошие мысли. Правда, часть людей сбивается на соотнесение заработка со стоимостью проживания. Тем не менее, те, кто пытается сориентироваться на международном рынке, найдут полезные соображения.

В качестве противовеса: недавно общался с менеджером киевского агентства, отвечающим за отношения с немецкоязычным рынком. На вопрос о том, как чувствует себя рынок немецко-русского и немецко-украинского перевода, получил примерно такой ответ: замечательно. Несколько лет назад мы начинали с 4 центов за слово, а теперь нам и 5, и даже 6 платят!

Каждому свое…